Деміївські спогади: розповідь про себе. Шкільні роки

Я окончил украинскую школу. В то время (двадцатые годы) существовало практически принудительное зачисление в школы по национальному и разговорному признакам. Мой мудрый отец решил меня отдать в украинскую школу. В ответ на мое недоумение сказал, что русский язык - мой родной, я его и так буду знать, а вот украинский, если не пойду в украинскую школу, знать не буду, а знать его нужно обязательно, поскольку живем в Украине. 

   Итак, я был отдан в украинскую школу, хотя еврейские дети, которым удалось избежать зачисления в еврейскую школу, как правило, поступали в русскую. В моей школе было всего три еврейских ребенка, два из которых - я и мальчик, мой товарищ еще по группе у гувернантки. Этот "мальчик" стал врачом. Инвалид Отечественной войны, очень известный впоследствии врач на Сталинке (бывшей Демиевке).

   Закончив семилетку, я был переведен вместе с ним в украинскую десятилетку, единственную тогда на Сталинке, где, естественно, евреев уже было побольше - 8 из сорока с небольшим. Остальные - в основном украинцы, дети железнодорожников. Должен сказать, что абсолютно никакого даже подобия антисемитизма в нашей детской среде не было. Дружили, занимались, влюблялись, играли в спортивные игры, ссорились и т.п. совершенно без различия национальностей, которое даже не замечалось. И не только в школе, но и в дворовых компаниях. Хотя Демиевка и славилась своими хулиганскими (это неверное в данном случае слово, но другого не подберу) уличными компаниями, и в этих внешкольных компаниях среди обыкновенной шпаны попадались очень оригинальные, прямо-таки горьковские типы: например, Тришка Козел - полуграмотный парень, который всех и всегда обыгрывал в шахматы, даже гастролеров - категорников. Он со мной часто играл у меня дома, и мама моя даже не догадывалась, какого отпетого сорвиголову она принимает в нашей респектабельной квартире. Тришка пошел в партизаны и был расстрелян немцами с формулировкой "за бандитизм". Внешкольные парни были  старше меня и моих одноклассников, но и среди нас были такие оригинальные, яркие, даже талантливые личности - мои друзья и товарищи. Некоторые пали в войну, некоторых преждевременно не стало уже после войны, а некоторые - считанные единицы, еще живы, и мы иногда встречаемся. Хочу добавить, что в школьные годы фамилия моего отца служила для меня не только охранной грамотой (я мог ходить по самым опасным улицам и вслед часто слышал - вот пошел сын доктора Рабиновича), но и знаком некоего пиетита потому, что отец пользовался чрезвычайным уважением со стороны родителей моих товарищей. Поскольку десятилетнее образование только вступало в силу и к нему стремились очень немногие, то эти немногие были чрезвычайно старательны, и высшим показателем авторитета каждого была успеваемость. Школу закончил в числе выпускников и участвовал вместе с ними в городском бале выпускников 10-леток, на котором выступал первый секретарь ЦК КП УССР П. Постышев.   Далі буде

Деміївські спогади: розповідь про себе

  Ми розпочинаємо публікацію спогадів українського вченого про Деміївку та її мешканців у записах, які нам люб'язно надав    відомий український науковець у галузі кібернетики. Їхні  прізвища ви дізнаєтесь після завершення циклу публікацій.

"Меня просит очень уважаемый мной человек рассказать 
о себе. Я не без удовольствия выполняю его просьбу. 
Хотя это нелегко - все как бы переживаешь заново"

     Итак, родился   1 августа, вернее в ночь на 1 августа, т.е. уже после 24-х часов.

   Родители: отец - педиатр, мать - медсестра. Не могу о них не сказать подробнее потому, что горжусь ими. Отец - из бедной еврейской семьи, очень многодетной, единственный из всех получил высшее образование в Университете Св. Владимира. Кстати, дед хотел продать медаль: мол, это образование не для евреев, но отец ушел из дому и жил, зарабатывая уроками. Будучи студентом, он снимал  комнату у зажиточной еврейской семьи, тоже очень многодетной, где и женился на моей будущей маме - очень доброй и женственной. После моего рождения отец и мать сняли квартиру на Демиевке, где отец прослыл "врачом Божьей милостью", пользовался колоссальным авторитетом и любовью населения, в основном бедного и пролетарского. Заведовал детской консультацией - первой в Киеве, организованной им по мандату Киевского ревкома. Впоследствии был депутатом горсовета - уже после эвакуации и возвращения в Киев в 1946 году. В дни юбилеев получал приветственные телеграммы от целых дворов с десятками подписей.

   Я пишу об этом, чтобы было понятно, в какой атмосфере я рос и получал воспитание. А оно у меня было классическим и вместе с тем разнополярным, в котором "классика" перемешивалась с новыми советскими веяниями. Отец нанял мне гувернантку (бонну), которая меня обучала вплоть до школьного возраста вместе с тремя другими детьми, но при этом жила у нас и, главным образом, занималась именно мной. Это была красивая девушка, дворянка, дочь расстрелянного во время гражданской войны генерала. Впоследствии она вышла замуж, вместе с мужем оказались в Сибири, где они оба стали докторами филологический наук. И эту Анну Александровну я обожал так же, как и маму. У нее были не монархические, а либеральные взгляды типа социал-демократических, как я потом понял. И она со мной подолгу рассуждала, как со взрослым человеком, на разные темы. И любила меня не меньше, чем я ее. И вот, с одной стороны, совершенно просоветское воспитание в семье, а затем и в школе, в котором основные принципы: "так надо", "так полагается", "как сказал..." и т.п. А с другой стороны полученная еще в раннем детстве тенденция рассуждения и практического осмысления (а то, что в раннем детстве, то наиболее прочно) и привели к той черте моего менталитета, которую можно охарактеризовать как поиск истины, что и вызвало впоследствии желание заниматься именно творческой научно-исследовательской деятельностью. далі буде

Вечірнє небо Деміївки

Веселка. 3 червня 2020 року о 20.40

Фото нашої читачки А. Бурби

Фото А. Бурби

Фрометівський узвіз, вулиця та Тихонівский провулок

Продовжуємо нашу мандрівку Деміївкою, на цей раз її північно-східною околицею. Місцевість цю умовно можна обмежити проспектом Лобановського (колишня Совська вулиця, яку розглянули у минулих постах), Совськими ставками, Кіровоградскою вулицею (колишня - Лугова) та промисловою зоною з колишніми пивоварним, скляним та гумовим заводами. Річка Совка, що тече паралельно вулиці Кіровоградської, формує північну межу Деміївки, за якою, на південному схилі Байкової гори виникло поселення Забайків’я, яке раніше за Деміївку було включене у межу міста (1909 рік). Правий берег річки Совка омиває пагорб, що не має народної назви, на якому зараз стоять корпуси Міжрегіональної академії управління персоналом (МАУП).

 Подорож здійснив у 2017 році наш читач, відомий сьогодні києвознавець Антон Короб. 

читати далі...

Деміївські спогади: старе подвір'я

  Продовжуємо публікувати оповіді про Деміївку нашої віртуальної читачки 

  Зої Десницької. 

Дом, старый двор.

А  подруге Маше я позвонила, как всегда, не вовремя. В это время она должна была ложиться  спать, а мне так хотелось  ее предупредить, что завтра мы не пойдем с ней  в Музей прикладного искусства, как договаривались, - успеется. Пусть она засыпает с мыслями о новом нашем маршруте.

                Я, конечно,  могла ей  объяснить,  почему планы наши изменились,  но это долго ведь объяснять. Начинать   рассказывать нужно про  вредную привычку моего сына -  он постоянно   что-то  поднимает с земли и несет домой. Эта вредная привычка  у него  с самого раннего детства.   Все, что попадается на пути, будет поднято,  внимательно просмотрено, придумывая в уме, куда бы это  приделать, привинтить, прикрутить или приклеить. И если бы я только разрешила ему, то и старое колесо  от соседского джипа он как-то бы закатил в дом. Все эти долгие разговоры о бактериях на грязных  руках, никак  не принимаются во внимание.  В  коробках с игрушками можно  найти  много чего интересного: принесенного  с  улицы,  тщательно вымытого и очищенного от песка и уже куда-то прикрученного, приклеенного или бережно ожидающего своего часа. Нет, часто что-то   сразу и выкидывалось, пока он  мылся и переодевался, но кое-что  бережно им сохранялось,  хотя  иногда,  вместо какой- то сломанной лопатки, он находил чью-то потерявшуюся золотую сережку;   двухсотрублевку, свернутую в трубочку; серебряное кольцо с камнем в виде сердца... И все время, когда я с ним вела  "умные"  разговоры, он  вспоминал об этих находках и говорил, что и полезное в этом есть.

           Сегодня он  поднял в лифте рекламный лист одной строительной компании. Я трижды безуспешно  пыталась    забрать  лист  из  его рук  и  вставить за стекло рекламного  щита.  В конце концов,  дома, раздеваясь, сын  попросил подержать  "талон",  который пригодится для его строящейся бензоколонки. Когда я взяла  рекламку  в руки, то первое,  что бросилось в глаза - это  красивый   двадцатичетырехэтажный дом на улице БОЛЬШАЯ КИТАЕВСКАЯ.  Я сначала ничего не поняла, но что- то заставило  хорошенько вглядеться в адрес и номер дома.  Меня сразу бросило в жар, руки  затряслись и я,  не дожидаясь пока сын вымоет руки, побежала к компьютеру: быстрее в поиске найти этот дом, посмотреть на него, где он стоит.

              Когда я увидела  рядом с новостройкой старый  кирпичный  четырехэтажный дом, сердце мое начало успокаиваться. Так близко виден каждый кирпичик на фасаде, родные окна, балкон все того же, нежно бирюзового, цвета. Вон та лавочка под тополями у парадного, на которой по вечерам сидели  соседи, а ночью  собиралась  молодежь.

                - Мама, - спросил сын,  заглядывая через плечо, - что там смотришь?

                - Дом, - ответила я. - Дом своей юности. Здесь я училась любить Киев. Это дом твоей бабушки Валерии и дедушки Васи, твоего отца. Здесь  рос твой папа,  пошел в школу,  тут  всем двором провожали его в армию и встречали тоже  всем двором. 

                - А ты помнишь этот дом?  Мы тебя привозили к бабушке, она бережно садила к себе на колени и ты  внимательно ее рассматривал...

                - Помню, - невозмутимо ответил сын. Но  я понимаю, что он ответил, чтобы не обидеть меня. Ему тогда было всего  семь месяцев.

                - Расскажешь мне сегодня вечером о доме, ладно? - попросил сын и побежал строить самолеты.

                Наверное, с годами я становлюсь сентиментальной, вспоминаю с нежностью и грустью все дома, в которых когда-то жила. А этот дом- особенный!

                Я подумала, что обязательно должна рассказать сыну не только об этом  доме, но и о окружающих домах и дворах, которых уже нет. И  о тех замечательных  людях, которые  там жили. Сейчас здесь целый квартал красивых престижных высоток. Есть  удобные парковки, кое-где небольшие зеленые газончики с зеленой травкой, ровный гладкий асфальтированный подъезд к дому.  Но все это чужое, не вызывающее восторга, как тогда, много лет тому назад.

                В интернете нашла другую  панораму старого дома.  Смотрю на него и налюбоваться не могу. Сразу начинаю  вспоминать жильцов с первого этажа по четвертый. Многие давно уехали из страны и живут в разных штатах Америки, другие получили новое жилье в Киеве,  кого-то не стало и квартиру родственники продали.

      Я знаю, что завтра мы  с Машей и сыном обязательно  поедем  к нашему дому. Потому что скоро его снесут, как снесли два, рядом стоящих, дома.  А так хочется восстановить картину того времени, когда  мы жили там: и  Лысая гора; и   река Лыбедь; и бесконечно широкий   фруктовый сад, одурманивающий нас своим  ароматом  весной, а летом - сочными яблоками и грушами; дворы, окутанные черемуховым запахом; свежий утренний ветерок, доносящийся с ближайшего села;    густой аромат карамели, доносящийся от кондитерской фабрики "Карла Маркса" (теперь "РОШЕН"); желтые с красным медовые груши, приветливо  заглядывающие  на  наш четвертый  этаж балкона...

        Теперь ощущение такое, словно  снова  из окна кухни всматриваюсь в цветущий каштан под домом. В сад  частного дома, где весной всегда кипела сирень. Всякие легенды рассказывали о хозяевах этого дома. Историю про бабушку, которая всю жизнь собирала  пустые бутылки и ходила всегда голодная и грязная, а когда умерла, под ней, в матрасах, нашли чуть ли не миллион рублей. А ее дочь, потерявшая рассудок от несчастной любви, не спит ночами и стоит у калитки под сиренью и смотрит  устрашающе на прохожих. Если полная луна и фонарь на столбе горит, то можно увидеть ее  безумные,  горящие  ненавистью, глаза. Мы с мужем, молодые, счастливые, возвращаясь всякий раз  из  кинотеатра  с последнего киносеанса, всегда  убыстряли шаг, едва  завидев знакомые кусты сирени. И уже ближе к дому, кто-то из нас оборачивался,  чтобы удостовериться:  стоит ли хозяйка дома сейчас у калитки? И даже, не увидев никого, какой-то дискомфорт,  холод в спину доносился из-за этой калитки. Но вот  дома, на балконе, радовал двор той же хозяйки: где то совсем близко  доносилась трель соловья;  на кустах краснела  крупная смородина;  груши и яблони  постоянно радовали  своими  сладкими сочными плодами. И  даже в воздухе стоял этот необычный запах спеющих  ягод и фруктов.

***

.          Каменной мостовой не вижу. Возможно,  ее уже нет. Снесли сады, дома, дворы...  Люди, жившие на этой улице, чьи дома уже снесли, где они?  Куда их расселили?  За столько лет ни разу не  встретила в городе, в толпе,  никого из тех, кого помню, кто вспоминается с легкой улыбкой и нежной грустью. Они - спутники моей счастливой жизни, моего становления.

                Иногда переписываюсь с Милочкой. Не виделись с ней со времен нашей, с мужем, свадьбы. Она давно живет в Америке. В Нью-Йорке. Между нами семь часов разницы. Не всегда удается встретиться в социальных сетях.  Но, если получается, я всегда ей рада.  Смотрю  семейные фотографии, вспоминаю ее родителей, а вот детей не знаю. 

            Милочка.  Лучшая подруга моего мужа. Одноклассница. Они  росли в одном дворе, учились в одной школе и было у них так много общих интересов. Наверное, Милочка уже и не помнит многого  из того, что помню я. А я помню все рассказы мужа о  детстве, юности, доме, друзьях и подругах. Это со временем не стирается. Мне бы хотелось поговорить с Милочкой о тех временах. 

                Благодарна  все таки сыну за этот рекламный листок! Он подарил мне приятные волнительные воспоминания, что живут в моем сердце и ждут своего часа, чтобы согреть, порадовать и напомнить, что ничто не проходит бесследно. Тем и живем.                

Деміївські спогади: "Маргаринка"

Продовжуємо публікувати оповіді про Деміївку нашої віртуальної читачки 

  Зої Десницької. 

"Там - холодная каменная мостовая. Если летом, то можно снять обувь и  сразу ощутить приятную прохладу , которая  дарит наслаждение и, потом, хочется приуменьшить ход шагов и опять нахально заглядывать туда, где, кажется, живет сама История. Хорошо, если льется   ручьем летний   дождь! Стремительным потоком сверху вниз! Идешь себе мимо аккуратно побеленных белоснежных домиков, с  резными голубыми  ставнями на окнах, пытаешься заглянуть во двор, если калитка открыта. Но ведь чаще она бывает закрытой. Тогда только читаешь надписи на бронзовых табличках о том, что эти дома были построены в 1890 или 1889 годах, но есть и поновее -1901 год. Такие   вот памятники архитектуры Киева. 

          Иногда, если никто не видит, можно быстро подняться на деревянную лавочку и заглянуть  за высокий  забор.  Хочется посмотреть на людей, которые живут в этих домах,  а еще больше - поговорить с ними. Попросить рассказать о тех жильцах , кто строил эти дома, кем они были,  и их ли  потомки  живут в этих прочных строениях?   Всегда,   когда идешь по улице, утром или вечером,  не увидеть, праздно сидящих на лавочках у домов, хозяев. Радуют     высокие  крепкие ореховые деревья у ворот; у ограды - мальвы , почему-то только розового цвета;   раскидистые, кипящие весной, кусты сирени;   белоснежная цветущая  черемуха; фруктовые деревья и аккуратно обработанный огород. Привычно все,  совсем как в детстве, но, в городской черте, особенно в центре города, так успокаивающе мило.

          Весной они,  эти дворы,   пробуждают   какие-то воспоминания из прошлого и, наслаиваясь на нынешний день, -  все это вызывает трогательную ностальгию, которая зачем-то   очень нужна.

        " Я собирал  в этом саду вишни  в маленький бидончик, приносил домой  и мама варила  из них вкусный компот."

          "А вот в том дворе было много клубники и мы с друзьями   лазили в огород, чтобы ею полакомиться."

          "В детстве  у нас была большая дворовая команда. Кто-то из взрослых  однажды попросил всех принести из дома дрожжи:   кто сколько сможет. Мы - принесли. Эти дрожжи, принесенные ребятами из трех соседских многоэтажек, потом бросили в общественный туалет. Тогда ведь в частных домах не было туалетов.  А назавтра туда нельзя было подойти..."

              "Зимой, когда снега было очень много,  мы с друзьями строили ледяную горку с этого спуска. Так здорово было скатиться  со своими санками туда, вниз. Такой экстрим! Пропадали здесь до глубокой ночи -   мокрые, голодные, но  домой идти не хотелось!"

          "А  вот с этого двора я уходил в армию. Меня провожали ребята из трех соседних домов и две мои подружки : Милочка и Светушка.  Помню, подружкам было  так плохо в тот вечер от тостов, но вспоминается все с улыбкой.  Утром мы поехали на сборы.  Нас посадили в поезд  и  мы  не знали, куда  повезут. Смотрели постоянно в окна вагона, пытаясь понять, в какой стороне находимся. Сначала пейзаж был приятным, таким, как дома. Но со временем  все поменялось:  пески, барханы, верблюды.  Было невыносимо жарко в вагоне. Мы уже съели все продовольственные запасы, когда нам объявили, куда нас привезли. Я был расстроен. Первое  время так уставал,  потому что не мог привыкнуть ни  к еде, ни к воде, ни к климату... От жары у  многих   появилась потница: мы так  обливались потом, что впору было вытираться  банными полотенцами. Ночами перед сном вспоминал  родителей, Киев,  Маргаринку,  двор, улицу и друзей..."

         Маргаринка. Один год жизни в этом районе. Сразу  после свадьбы. И потом через год - постоянный маршрут от нового дома до Маргаринки. Некоторые таксисты постоянно переспрашивали и просили уточнить адрес.

        - Проспект Науки. Возле Кондитерской фабрики и   Маргаринового завода,   налево и - вверх.

        -   А, это же  рядом с кинотеатром "Салют",  на Стратегическом шоссе.

           Маргаринка - это ранний утренний подъем и легкая пробежка  вокруг дома.  Только нужно спуститься из сада по крутой лестнице на Саперную  Слободку и, от маленького магазина, от которого  сильно пахло керосином (продавали керосин на разлив для частников домов, у которых были печи) и  начать старт. Бежать медленно, иногда пытаясь заговорить о чем-то, поглядывая по сторонам, привыкая к новым объектам: речка Лыбедь справа, такая узкая с мутной грязной водой;   бесконечные  фруктовые сады;  одинокая грустная  Лысая гора;  частные хозяйские  дворы; пустырь у Института по производству сахара. А потом назад - к раскидистому каштану  на углу дома.

            Маргаринка.  Вечерние прогулки, когда по дороге привычно заходишь на проходную кондитерской фабрики, чтобы встретить свекровь с работы.   Медленно, не торопясь, подниматься по широкой мостовой, вдыхая сладкий аромат карамели.  О чем-то она говорит, но многие слова теряются в воздухе, потому что в это время чьи то губы тянутся к другим губам.

          - Фу-фу, какое безобразие! -  весело  раздается голос свекрови. - Всегда осуждала молодежь, которая целуется на улице, на глазах у прохожих,  и никогда не думала, что мои дети  такие же  бесстыдники!

               Вот там, на повороте на Саперную Слободку, в старом полуразрушенном доме, осталась одна семья. Каждый раз, когда они встречались  на пути,  невольно возникали вопросы: их еще не расселили, потому что не нашли подходящую квартиру?  Им просто не хочется покидать привычный угол,  потому что с ним связана целая история?  Они всегда выходят гулять вечером. Им обоим далеко за семьдесят.  Она -  с густой  длинной косой, в легких сандалиях  и ослепительно белой блузке, с  многочисленными кружевными  рюшками,  и длинной черной, до пола, юбкой. Такая воздушная, трогательная, нежная. Он - ей под стать. Высокий, стройный, в светлом белом льняном костюме, в парусиновых туфлях.  И эта аккуратно подстриженная бородка придавала ему особый шарм. Они всегда идут впереди. Рука в руке. То, что привлекает и нравится наблюдать. О чем-то тихо беседуют. Не хочется прислушиваться к их разговору. Потому что для себя давно придумана история любви этой пары. И она не хочет подвергаться сомнению. Просто приятно на них смотреть.  Наверное потому, что глядя на них, проецируются  эти отношения и на свою  личную жизнь. Через всю жизнь  рука в руке, не проходящая любовь  ни в глазах, ни в  бережном прикосновении... Это берется на память. На всю жизнь. И потом воспоминания греют.

          Маргаринка. Зимние снежные вечера, когда нахально "умыкаются" в подъезде детские соседские санки, чтобы приучить кого-то   любить настоящую зиму. Для этого так мало нужно!   И  совсем  не страшно слететь с санок  или удариться об  фонарный столб, потому что это невозможно! Кто-то очень крепко управляет  санками и бежит впереди, чтобы ничего не случилось. И захватывает дух от полета, от скорости и... от счастья! Потому что  уже любишь зиму, эту  ледяную дорогу, этот трескучий мороз и  людей, которые медленно поднимаются в гору....Ты любишь весь мир. Так бывает, когда в сердце поселяется любовь.

           Маргаринка.   Пройти по улицам с маленьким сыном, который еще только учится ходить. Подняться по старым знакомым ступенькам  на первый этаж до почтового ящика. Постоять. Поблагодарить. Он знает так много о любви.

            Маргаринка. Жестокие черные дни, когда провожали в последний путь  самых родных и близких людей. Прощались с домом и двором.

        Маргаринка.  Возвращаться сюда  уже с подросшим сыном.  Без его отца.  Без дедушки. Без  бабушки. И уже - не  к  своему  дому. И ничего, что  давно уже нет тех старых частных домов.  Вместо них  выросли престижные высотки из красного кирпича, а каменная мостовая потерялась  у Маргаринового завода. Навесной транспортный  мост над ним связал  районы города. Современно стало. Застроено. И очень удобно. Но грустно.

         Маргаринка. По подсказке души  приезжать сюда снова и снова. Останавливая такси и торопливо объясняя, где конкретно находится этот район. Возвращаться туда мысленно,   рассказывая  ночами истории  для сына, или, иногда, открывая в интернете нужную закладку.  Там - холодная  каменная  мостовая..."

СДПЧ № 8, Деміївка

Сьогодні, 4 травня,  у світі відзначають Міжнародний день пожежника. Пропонуємо Вашій увазі фото 1957 року з історії Самостійної державної пожежної частини № 8. Сьогодні це Державна пожежно-рятувальна частина Голосіївського району, ГУ ДСНС України у місті Києві (Деміївка, проспект Голосіївський, 56).

Самостійна державна пожежна частина № 8.  Фото  1957 року